Сеанс одновременной игры

   Вторая великая особенность шахмат (первая — это изобретение нотации, позволяющее в веках хранить все созданное на доске) делает в них возможным то, что для любого иного вила спорта практически исключено: одновременную борьбу одного — естественно, более сильного — со многими — разумеется, менее искушенными. Cколь приятно мальчишкой пожать руку поздравляющего тебя сеансера, а потом с гордостью показать одноклассникам бланк с автографом самого Смыслова под результатом 0,5:0,5 или самого Лилиенталя под еще более вожделенным 0:1...

Но, оказывается, и сильным шахматного мира сего такой вид противостояния небезынтересен.

Алехин о сеансе одновременной игры
   «Сеансы для шахматного мастера представляют вполне определенную ценность. В смысле дебютной теории и техники они являются полезной подготовкой к индивидуальным соревнованиям... Даже среди слабых шахматистов обязательно встречаются такие, которые в нужную минуту находят правильный план, хитрую защиту, необычный маневр, наводят этим мастера на новые идеи... Своими ошибками они дают ему случай поупражняться в остром использовании промахов противника», — спорить с ним не приходится.

   Можно еще добавить, что порой состав участников бывает не совсем обычным. Скажем, против Гарри Каспарова однажды играли 32 священнослужителя: слава Богу, церковь давно уже перестала считать шахматы делом греховным. И Михаил Ботвинник, и Давид Бронштейн, и другие звезды не раз давали сеансы в парламентах многих стран: когда Брон­штейн в английской палате общин предложил участникам выбрать цвет фигур, все 20 парламентариев дружно повернули к себе белые. Происходило это в годы «холодной войны», и назавтра комментарий в английской прессе звучал так: «Редкое единодушие парламента в ответ на советское предложение». Роберт Фишер, Анатолий Карпов давали сеансы в тюрьме, или точнее — в колонии: на встречу с российским экс-чемпионом мира — случай неслыханный — в Тверь привезли даже нескольких любителей шахмат из других мест заключения...