Призы за красоту

   Помните, из-за чего погибла древняя Троя? Да просто во время пира на праздничном столе среди яств появилось яблоко с надписью «Прекраснейшей», и три общепризнанные красавицы-богини намертво передрались из-за него. А когда столь своеобразный «Приз за красоту» троянец Парис присудил одной из них, две другие, объединившись, решили погубить и город, и весь народ. Что и сделали.

В шахматах, слава Богу, так далеко дело не зашло, хотя порой вокруг присуждения призов за красоту — не игроков, но созданных ими партий — дискуссии разворачивались нешуточные.

   Возникнув на малозначащем турнире в Нью-Йорке в 1876 году, эта награда пережила целую череду самых разных коллизий. То ее забывали учреждать на крупнейших соревнованиях, то вдруг в одном турнире раздавали по делу и не по делу; иногда меняли названия приза, априори ставившего во главу угла вопросы шахматной эстетики.

Как бы то ни было, но...

   Рекордным по количеству призов за красоту стал Карлсбадский турнир 1929 года. Организаторы словно бы стремились в преддверии мирового экономического кризиса авансом вознаградить творчески игравших участников. Конечно, состав подобрался внушительный — все сильнейшие за исключением чемпиона мира Алехина, но чтобы 14 (!) призов за красоту — это слишком. К тому же количество не перешло в качество, или перешло — но с обратным знаком. И главные призы получили такие вот «красоты», которые их создатели явно постеснялись бы отнести к числу своих достижений.

21. С:g7 Кр:g7, и, не ожидая ответного хода, черные сдались: они получают мат - 23. Фg5+ Kg6 (или 23...Крh8 24.Крh8 Крg8 25.h6) h6+ Крg8 25. Фf6.



   Меньше призов за красоту — «всего лишь» 12 — было установлено на турнире в Остенде-1905, но там качество лучшей партии неизмеримо выше.

   Именно обилие призов за красоту в одном соревновании позволило Акибе Рубинштей­ну стать рекордсменом: на турнире в Теплиц-Шенау-1922 он, выиграв лишь 6 партий, получил 4 награды из 7 установленных. А так как теперь ситуация резко изменилась и столько призов, к счастью, никто не учреждает, то достижение Акибы Кивелевича, надо полагать, удержится в веках.